Désirée's Baby Ребёнок Дезире

The day was fine and warm. So Madame Valmondé drove over to L’Abri to see Désirée and the baby.

День выдался погожий и тёплый, и мадам Вальмонде поехала в Л'Абри повидать Дезире и ребёнка.

It made her laugh to think of Désirée with a baby. Only yesterday, it seemed, Désirée was almost a baby herself. In those days Monsieur rode in through the gateway of Valmondé. There, in the shadow of the big stone pillar, a little girl lay asleep.

Ей было смешно думать о Дезире с ребёнком. Ещё вчера, казалось, Дезире и сама была почти младенцем. В те дни месье въехал в ворота Вальмонде — и там, в тени большого каменного столба, спала маленькая девочка.

He took the child up in his arms. She woke and began to cry for “Dada.” That was all she could do or say. Some people thought she walked there by herself. She was just old enough to walk.

Он взял ребёнка на руки. Она проснулась и заплакала, требуя «дада». Больше она ничего не умела ни сделать, ни сказать. Иные думали, что она пришла туда сама: она была как раз в том возрасте, когда только учатся ходить.

Most people believed something else. A party of Texans passed that day in a covered wagon. Late in the day they crossed the ferry that Coton Maïs kept, just below the plantation. People said the Texans left the child at the gate on purpose.

Но чаще верили в другое. В тот день мимо проехали техасцы в крытом фургоне; под вечер они переправились на пароме Котон Маиса, чуть ниже плантации. Говорили, что техасцы нарочно оставили ребёнка у ворот.

Madame Valmondé had no child of her own. In time she stopped asking where the girl came from. She believed one thing only: this child came to her to be hers and to be loved. And the girl grew up beautiful and gentle, warm and true. Everybody at Valmondé loved her.

Родного ребёнка у мадам Вальмонде не было, и со временем она перестала спрашивать, откуда взялась девочка. Она верила только в одно: этот ребёнок пришёл к ней, чтобы стать её ребёнком и быть любимым. И девочка выросла красивой и кроткой, ласковой и искренней. Все в Вальмонде её любили.

Eighteen years later she stood by that same stone pillar. It was the one in whose shadow she once lay asleep. Armand Aubigny rode past and saw her there. He fell in love with her at once. It was no wonder. All the Aubignys fell in love like that, as if a gun went off in their faces.

Восемнадцать лет спустя она стояла у того самого каменного столба, в тени которого когда-то спала. Арман Обиньи проезжал мимо, увидел её там и сразу же влюбился. И не диво: все Обиньи влюблялись именно так — будто им в лицо выстрелило ружьё.

The wonder was that he did not love her before. He knew her from the time they were children. His mother died in Paris, and his father brought him home from there. He was a boy of eight then. But that day at the gate something woke in him. It ran on like a fire over dry grass. Nothing in its way could stop it.

Дивно было другое: что он не полюбил её раньше, ведь он знал её с тех пор, как они были детьми. Его мать умерла в Париже, и отец привёз его домой оттуда восьмилетним мальчиком. Но в тот день у ворот в нём что-то проснулось. Это неслось, как пожар по сухой траве, и ничто на его пути не могло его остановить.

Monsieur Valmondé wanted to think the matter over. Nobody knew where the girl came from. Armand looked into her eyes and did not care. Somebody said to him that she was nameless. What did a name matter? He could give her one of the oldest and proudest names in Louisiana. He ordered the corbeille from Paris. He waited for it as well as he could. Then they were married.

Месье Вальмонде хотел всё это обдумать. Никто не знал, откуда взялась девочка. Арман посмотрел ей в глаза, и ему стало всё равно. Кто-то сказал ему, что она безымянная. Что за важность имя, если он мог дать ей одно из самых старых и гордых имён в Луизиане? Он выписал свадебную корзину из Парижа и ждал её так терпеливо, как только мог; потом они обвенчались.

Madame Valmondé did not see Désirée and the baby for four weeks. When she came to L’Abri, the first sight of it made her shiver. It always did. It was a sad place. For many years no mistress lived in the house. Old Monsieur Aubigny married in France and buried his wife there. She loved her own country too much to leave it.

Мадам Вальмонде не видела Дезире и ребёнка четыре недели. Добравшись до Л'Абри, она, как всегда, содрогнулась при первом взгляде на дом. Место было унылое: много лет в доме не было хозяйки, потому что старый месье Обиньи женился во Франции и там же похоронил жену — она слишком любила родную землю, чтобы её покинуть.