The Monkey’s Paw Обезьянья лапа

Outside, the night was cold and wet. But inside their house, Laburnam Villa, the blinds were down. In the small front room the fire burned brightly.

На улице стояла холодная мокрая ночь. Но в их доме, в Лаберн-Вилле, шторы были опущены, и в маленькой гостиной ярко горел камин.

Father and son were playing chess. Mr. White had his own ideas about the game. They were very bold ideas. Now he put his king in danger again, sharply and for no reason at all. Even the old lady by the fire said a word about it. She had white hair, and she sat knitting quietly.

Отец и сын играли в шахматы. У мистера Уайта были свои взгляды на игру — очень смелые взгляды. Вот он снова поставил своего короля под удар, резко и совсем без причины, и даже старушка у камина сказала об этом словечко. У неё были седые волосы, и она сидела и тихо вязала.

“Listen to the wind,” said Mr. White. A moment before, he saw a bad mistake on the board. It was too late to mend it. He did not want his son to see it.

— Послушай ветер, — сказал мистер Уайт. Мгновением раньше он увидел на доске грубую ошибку. Исправить её было уже поздно, и он не хотел, чтобы сын её увидел.

“I’m listening,” said his son. He looked grimly at the board and stretched out his hand. “Check.”

— Слушаю, — сказал сын. Он мрачно посмотрел на доску и протянул руку. — Шах.

“I don’t think he will come tonight,” said his father. His hand waited over the board.

— Не думаю, что он придёт сегодня, — сказал отец. Его рука медлила над доской.

“Mate,” replied the son.

— Мат, — ответил сын.

“That’s the worst of living so far out,” shouted Mr. White. The shout came suddenly, and it was much too loud.

— Вот что хуже всего, когда живёшь так далеко за городом, — крикнул мистер Уайт. Крик раздался внезапно и был слишком громким.

“Of all the wet, muddy, out-of-the-way places in the world, this is the worst. The path is a bog and the road is a river. I don’t know what people are thinking about. Only two houses in this road are let, so I suppose they think it doesn’t matter.”

— Из всех мокрых, грязных, захолустных мест на свете это самое худшее. Дорожка — сплошная топь, а дорога — река. Не знаю, о чём только люди думают. На этой дороге сдаются всего два дома, вот они, наверное, и думают, что это не имеет значения.

“Never mind, dear,” said his wife softly. “Perhaps you will win the next one.”

— Ничего, дорогой, — мягко сказала жена. — Может быть, ты выиграешь следующую.

Mr. White looked up quickly. He was just in time to catch a knowing look between his wife and his son. The words died on his lips. He hid a guilty smile in his thin grey beard.

Мистер Уайт быстро поднял глаза. Он как раз успел поймать понимающий взгляд, которым обменялись жена и сын. Слова замерли у него на губах, и он спрятал виноватую улыбку в редкой седой бороде.

“There he is,” said Herbert White. The gate banged loudly, and heavy steps came toward the door.

— Вот и он, — сказал Герберт Уайт. Калитка громко хлопнула, и к двери приблизились тяжёлые шаги.

The old man got up quickly, the way a man gets up for a friend. He opened the door. They could hear him outside, telling the new arrival how sorry he was. What a night, what a road, what a walk! The new arrival was very sorry for himself too, and he said so at some length.

Старик быстро встал — так встают навстречу другу — и открыл дверь. Они слышали, как он снаружи говорит пришедшему, как ему его жаль. Что за ночь, что за дорога, что за прогулка! Пришедший и сам очень себя жалел и говорил об этом довольно долго.

Mrs. White said, “Tut, tut!” and coughed gently. Her husband came into the room. Behind him came a tall, heavy man with small bright eyes and a red face.

Миссис Уайт сказала: «Ц-ц!» — и мягко кашлянула. Муж вошёл в комнату. За ним вошёл высокий грузный человек с маленькими блестящими глазками и красным лицом.

“Sergeant Morris,” he said, and introduced his friend.

— Сержант Моррис, — сказал он и представил друга.

The sergeant shook hands with them all. He took the seat by the fire. He watched happily while his host got out the whiskey and the glasses. Mr. White stood a small copper kettle on the fire.

Сержант пожал всем руки и занял место у камина. Он довольно смотрел, как хозяин достаёт виски и стаканы. Мистер Уайт поставил на огонь маленький медный чайник.

After the third glass the soldier’s eyes got brighter, and he began to talk. The little family sat round him and listened with eager eyes. Here was a man from far countries. He squared his broad shoulders in the chair. He spoke of wild places and brave deeds, of wars and sickness and strange peoples.

После третьего стакана глаза солдата заблестели, и он начал говорить. Маленькая семья села вокруг него и слушала жадными глазами. Перед ними был человек из дальних стран. Он расправил широкие плечи, сидя на стуле, и говорил о диких местах и смелых делах, о войнах, болезнях и странных народах.