Odour of Chrysanthemums Запах хризантем

The small railway engine, Number 4, came down from Selston with seven full waggons. It came noisily, shaking on the rails. It came round the corner with a loud promise of speed. But it frightened a young horse out of the wild bushes, and the horse easily left it behind. A few yellow flowers still showed on those bushes in the cold grey afternoon.

Маленький паровоз, номер четыре, спускался от Селстона с семью полными вагонами. Он шёл шумно, трясясь на рельсах. Он вышел из-за поворота, громко обещая скорость. Но он вспугнул из диких кустов молодого коня, и конь легко оставил его позади. На этих кустах в холодный серый день ещё виднелось несколько жёлтых цветков.

A woman was walking up the railway line to Underwood. She stepped back into the hedge, held her basket aside and watched the engine come towards her. The waggons went heavily past, one by one, slowly, and nothing could stop them. She stood there, small and unimportant, caught between the shaking black waggons and the hedge.

По железнодорожному пути к Андервуду шла женщина. Она отступила в живую изгородь, отвела корзину в сторону и смотрела, как паровоз идёт на неё. Вагоны тяжело шли мимо, один за другим, медленно, и ничто не могло их остановить. Она стояла там, маленькая и ничтожная, зажатая между трясущимися чёрными вагонами и изгородью.

Then the waggons turned away towards the little wood. There the dead oak leaves were dropping without a sound. Some birds were pulling at the bright red berries beside the track. Now they flew off into the dusk, which was already creeping in among the trees.

Потом вагоны повернули к лесочку. Там бесшумно падали мёртвые дубовые листья. Какие-то птицы клевали ярко-красные ягоды у полотна. Теперь они улетели в сумрак, который уже заползал между деревьями.

In the open, the smoke from the engine sank down and lay close on the rough grass. The fields were sad and empty. A strip of wet ground led to the old pit-pond, full of reeds. The hens were gone from under the trees there. They were in their black hen-house for the night.

На открытом месте дым паровоза опускался и льнул к жёсткой траве. Поля лежали печальные и пустые. Полоса мокрой земли вела к старому шахтному пруду, заросшему камышом. Куры уже ушли оттуда, из-под деревьев. Они устроились на ночь в своём чёрном курятнике.

The pit-bank, the great heap of waste from the mine, rose beyond the pond. Flames like red wounds licked its ash-grey sides in the dead light of the afternoon. Just beyond it stood the tall chimneys and the clumsy black towers of Brinsley Colliery. The two wheels were turning fast, high up against the sky. The winding-engine beat in short, quick bursts. It was bringing the miners up from the pit.

За прудом вставал отвал — огромная куча пустой породы из шахты. Языки пламени, как красные раны, лизали его пепельно-серые бока в мёртвом свете уходящего дня. Сразу за ним стояли высокие трубы и неуклюжие чёрные вышки шахты Бринсли. Два колеса быстро вертелись высоко на фоне неба. Подъёмная машина стучала короткими, частыми толчками. Она поднимала шахтёров из шахты.

The small engine whistled as it came into the wide space of railway lines beside the colliery. Rows of waggons stood waiting there, like ships in a harbour.

Маленький паровоз свистнул, входя в широкое пространство железнодорожных путей возле шахты. Там рядами стояли и ждали вагоны, как корабли в гавани.

Miners passed like shadows on their way home. Some walked alone, some one behind another, some in groups, and each went off his own way.

Шахтёры проходили, как тени, по дороге домой. Одни шли поодиночке, другие — друг за другом, третьи — кучками, и каждый уходил своей дорогой.

At the edge of the flat ground, with all its rails, sat a low cottage. It was three steps down from the black ash path. A large bony vine held the house in its claws, as if to pull down the roof. Round the brick yard grew a few pale winter flowers.

На краю ровной земли со всеми её рельсами сидел низкий домик. Он стоял на три ступеньки ниже чёрной дорожки из золы. Большая костлявая лоза держала дом в когтях, словно хотела содрать крышу. Вокруг мощённого кирпичом двора росло несколько бледных зимних цветов.

Beyond the yard the long garden went down to a brook, a little stream thick with bushes. There were some thin apple trees, plum trees and a few poor cabbages. Beside the path hung untidy pink chrysanthemums, like pink cloths hung on bushes.

За двором длинный сад спускался к ручью — маленькому потоку, густо заросшему кустами. Там было несколько тонких яблонь, сливы и несколько чахлых кочанов капусты. У дорожки висели растрёпанные розовые хризантемы, как розовые тряпки, развешанные на кустах.