The Necklace Ожерелье

She was one of those pretty and charming girls. Fate made a mistake with her. It put her in a family of workmen.

Она была одной из тех хорошеньких и обаятельных девушек. Судьба ошиблась с ней: она поместила её в семью рабочих.

She had no money from her family and nothing to wait for. She knew no rich people, and no rich people knew her. No man of wealth and name would ever meet her, understand her, love her and marry her. So she let them marry her to a little clerk in the Ministry of Education.

У неё не было денег от семьи, и ждать было нечего. Она не знала богатых людей, и богатые люди не знали её. Ни один богатый и знатный человек никогда не встретил бы её, не понял бы её, не полюбил бы и не женился бы на ней. И она позволила выдать себя за мелкого чиновника министерства народного просвещения.

Her tastes were simple, because she never had money for any other kind. But she was as unhappy as a woman who marries below her own class.

Вкусы у неё были простые, потому что денег на другие у неё никогда не было. Но она была так же несчастна, как женщина, которая выходит замуж ниже своего сословия.

For women have no class and no rank of their own. Their beauty, their grace and their charm stand in the place of birth and family.

Ведь у женщин нет ни своего сословия, ни своего звания. Их красота, их изящество и их обаяние заменяют им происхождение и семью.

A fine feeling, an easy way of moving, a quick mind: these are their only marks of rank. And they put a girl from the poorest street on a level with the greatest lady in the land.

Тонкое чувство, лёгкая манера двигаться, живой ум — вот их единственные знаки положения. И они ставят девушку с самой бедной улицы вровень с самой знатной дамой страны.

She suffered endlessly. She felt that she was born for every fine and beautiful thing. She suffered from her poor home, from its bare walls, its worn chairs, its ugly curtains. Other women of her class did not even see such things. She saw them, and they hurt her and shamed her.

Она страдала без конца. Она чувствовала, что рождена для всего изящного и прекрасного. Она страдала от своего бедного дома, от его голых стен, от его вытертых стульев, от его безобразных занавесок. Другие женщины её сословия таких вещей даже не видели. Она их видела, и они ранили её и заставляли стыдиться.

A little Breton girl came in to do the work of the house. The sight of that girl filled her with sad regret and with hopeless dreams.

Маленькая девушка-бретонка приходила делать работу по дому. Вид этой девушки наполнял её грустным сожалением и безнадёжными мечтами.

She imagined quiet rooms where no one spoke. Heavy cloth from the East hung on the walls, and tall bronze lamps burned above it. Two tall footmen slept in wide armchairs, warm and heavy from the stove. She imagined great rooms hung with old silk, with fine furniture and things beyond price standing on it. And there were small rooms too, warm and sweet with perfume, made for parties of a few close friends. Famous men came there, men everybody wanted to know. Every other woman burned with envy of the women they talked to.

Она воображала тихие комнаты, где никто не говорил. Тяжёлые ткани с Востока висели на стенах, и высокие бронзовые светильники горели над ними. Два высоких лакея спали в широких креслах, тёплые и отяжелевшие от печки. Она воображала большие залы, увешанные старым шёлком, с изящной мебелью и бесценными вещами на ней. И были ещё маленькие комнатки, тёплые и душистые от духов, устроенные для приёмов в кругу нескольких близких друзей. Туда приходили знаменитые люди, люди, с которыми все хотели познакомиться. Каждая другая женщина сгорала от зависти к тем женщинам, с которыми они разговаривали.

She sat down to dinner at the round table. The cloth on it was three days old. Her husband sat in front of her. He took the cover off the soup and cried happily: “Aha! Scotch broth! There’s nothing better.”

Она садилась обедать за круглый стол. Скатерть на нём была трёхдневной давности. Муж сидел напротив неё. Он снимал крышку с супа и радостно восклицал: «Ага! Шотландская похлёбка! Нет ничего лучше».

And she imagined fine dinners and shining silver. Pictures covered the walls, full of people from long ago and strange birds in magic forests. She imagined wonderful food on wonderful plates. She heard soft, sweet words from the men, and she listened with a small closed smile. And all the time she played with the pink meat of a trout or the wing of a chicken.

И она воображала прекрасные обеды и блестящее серебро. Картины покрывали стены, полные людей, живших давно, и странных птиц в волшебных лесах. Она воображала чудесную еду на чудесных тарелках. Она слышала мягкие, нежные слова от мужчин и слушала с маленькой замкнутой улыбкой. И всё это время она играла с розовым мясом форели или с крылышком цыплёнка.