Two Friends Два друга

Paris was closed in by the enemy. The city was hungry and almost dead. On the roofs there were fewer and fewer sparrows. In the sewers under the streets there were no rats left. People ate anything they could find.

Париж был окружён врагом. Город голодал и был почти мёртв. На крышах воробьёв становилось всё меньше и меньше. В сточных канавах под улицами не осталось крыс. Люди ели всё, что могли найти.

It was a fine January morning. A man walked slowly along the outer boulevard. His hands were deep in the pockets of his army trousers. His stomach was empty. This was Monsieur Morissot. He made watches, and when he had a little money he liked to sit quietly at home.

Было погожее январское утро. По внешнему бульвару медленно шёл человек. Руки у него были глубоко в карманах форменных штанов, а желудок пустой. Это был господин Мориссо. Он делал часы, а когда у него бывало немного денег, любил тихо посидеть дома.

Suddenly he stopped. Another soldier stood in front of him, and he knew that face. It was Monsieur Sauvage, a friend from the river.

Вдруг он остановился. Перед ним стоял другой солдат, и это лицо он знал. Это был господин Соваж, друг с реки.

Before the war Morissot got up at dawn every Sunday. He took his rod in his hand and a tin box on his back. He took the train to Argenteuil and got out at Colombes. Then he walked to the Island of Marante.

До войны Мориссо каждое воскресенье вставал на рассвете. Он брал в руку удочку, а за спину — жестяную коробку. Он садился на поезд до Аржантёя, выходил в Коломбе и дальше шёл пешком до острова Маранта.

That island was the place of his dreams. There he began to fish, and he fished until dark.

Тот остров был местом его мечты. Там он принимался ловить и ловил до темноты.

Every Sunday he met the same man there — a small round man with a merry face. This was Monsieur Sauvage. He sold cloth in a shop in a Paris street, and he loved fishing as much as Morissot did.

Каждое воскресенье он встречал там одного и того же человека — маленького, круглого, с весёлым лицом. Это был господин Соваж. Он продавал ткань в лавке на парижской улице и любил рыбалку так же сильно, как Мориссо.

They would often pass half the day side by side. Rod in hand, feet above the water, they sat and waited. That is how they became close friends. Some days they talked. Other days they said nothing at all. But they understood each other without words. They liked the same things and they felt the same things.

Часто они проводили бок о бок половину дня. С удочкой в руке, свесив ноги над водой, они сидели и ждали. Так они и стали близкими друзьями. В иные дни они разговаривали, в иные не говорили совсем ничего. Но они понимали друг друга без слов: им нравилось одно и то же, и чувствовали они одно и то же.

On spring mornings, at about ten o’clock, the young sun came up over the quiet river. A thin mist lay on the water. The sun warmed the backs of the two fishermen. It was the good warmth of a new year.

Весенним утром, часов около десяти, молодое солнце вставало над тихой рекой. Над водой лежал лёгкий туман. Солнце грело спины двух рыболовов. Это было доброе тепло нового года.

Then Morissot would say to his neighbour: “I say, isn’t this lovely?” And Monsieur Sauvage would answer: “Nothing could be better!” That was enough for them. They understood each other, and they liked each other.

Тогда Мориссо говорил соседу: «Послушайте, ну разве не прелесть?» — а господин Соваж отвечал: «Лучше и быть не может!» Этого им вполне хватало: они понимали друг друга и любили друг друга.

In autumn the days ended early. The setting sun made the sky red, and red clouds lay in the water. The whole river had colour in it. The two friends sat there red as fire. The trees were turning gold in the first cold days.

Осенью дни кончались рано. Заходящее солнце делало небо красным, и в воде лежали красные облака. Вся река была окрашена. Оба друга сидели там красные, как огонь, а деревья становились золотыми в первые холодные дни.

Then Monsieur Sauvage would look at Morissot and smile: “What a sight!” And Morissot would answer without taking his eyes off his float: “Better than the boulevard, eh?”

Тогда господин Соваж смотрел на Мориссо и улыбался: «Какое зрелище!» — а Мориссо отвечал, не отрывая глаз от поплавка: «Это получше бульвара, а?»