The Black Mate Чёрный штурман

Many years ago several ships were loading at the Jetty, in the London docks. It was long ago, in the last century. London had plenty of fine ships then. It had fewer fine buildings in its streets.

Много лет назад у причала Джетти, в лондонских доках, грузилось несколько судов. Было это давно, в прошлом веке. Прекрасных судов в Лондоне тогда было вдоволь, а прекрасных зданий на его улицах — меньше.

The ships at the Jetty were fine enough. They lay one behind the other. The Sapphire was third from the end. She was as good as the rest of them, and nothing more. Every ship at the Jetty had her first officer on board, of course. So did every other ship in the dock.

Суда у Джетти были недурны. Они стояли одно за другим. «Сапфир» был третий с конца. Он был не хуже прочих, и только. У каждого судна у Джетти был, разумеется, свой старший помощник на борту. Как и у всякого другого судна в доке.

The policeman at the gates knew them all by sight. But he could not say at once where each man belonged. The first officers of those ships were like most officers in the merchant service. They were steady men and hard workers. Nothing about them looked romantic. They came from different classes. Their trade covered the differences, and those differences were small anyhow.

Полисмен у ворот знал их всех в лицо. Но сказать сразу, кто с какого судна, он бы не смог. Старшие помощники с этих судов были как большинство офицеров торгового флота: народ степенный и работящий. Ничего романтичного на вид в них не было. Выходили они из разных сословий, но ремесло скрадывало различия, да различия эти и без того были невелики.

All this was true of every one of them, except the first officer of the Sapphire. About him the policemen had no doubt at all. This one you noticed.

Всё это было верно для каждого из них, кроме старшего помощника с «Сапфира». Насчёт него полисмены не сомневались вовсе. Этого замечали.

They saw him in the street from far away. In the morning he walked down the Jetty to his ship. The dock workers rolled bales and pushed cases of cargo. They said to each other:

Они различали его на улице издалека. По утрам он шёл по причалу Джетти к своему судну. Портовые рабочие катили тюки и возили ящики с грузом и говорили друг другу:

“Here’s the black mate coming along.”

— Вон чёрный помощник идёт.

That was the name they gave him. They were a rough lot, and they could not see the dignity the man carried. To call him black was only a word from people who knew nothing.

Такое имя они ему дали. Народ они были грубый и достойной осанки этого человека не видели. А называть его чёрным — это просто слово людей, которые ничего не знали.

Of course Mr. Bunter, the first officer of the Sapphire, was not black. He was no more black than you or I. His skin was white. It was like the skin of any other officer in the Port of London. It simply did not go brown in the sun. And I know something more. Just before he joined the Sapphire, the poor fellow was ill for a month.

Разумеется, мистер Бантер, старший помощник с «Сапфира», чёрным не был. Он был чёрен не более, чем вы или я. Кожа у него была белая, такая же, как у любого другого помощника в Лондонском порту. Просто она не темнела на солнце. И знаю я ещё кое-что: как раз перед тем, как поступить на «Сапфир», бедняга месяц проболел.

From this you will see that I knew Bunter. Of course I knew him. And what is more, I knew his secret at the time—this secret which—never mind just now.

Из этого вы поймёте, что я знал Бантера. Конечно, я его знал. И больше того, я знал тогда его тайну — ту самую тайну, которая… впрочем, сейчас не о том.

Let me come back to the way Bunter looked. The foreman of the dock workers once said, in my hearing: “I bet he’s a furriner of some sort.” That was pure ignorant prejudice. A man may have black hair and still not be a Dago. I knew a sailor from the west of England. He looked more Spanish than any Spaniard I ever met at sea. He looked like a Spaniard in a picture.

Вернусь к тому, как Бантер выглядел. Бригадир портовых рабочих сказал однажды при мне: «Бьюсь об заклад, он из каких-нибудь инастранцев». Это был чистейший невежественный предрассудок. Человек может быть черноволосым и всё-таки не быть итальяшкой. Я знавал матроса с запада Англии. Он выглядел испанистее любого испанца, какого я встречал на море. Он был похож на испанца с картины.