The Lagoon Лагуна

The white man leaned with both arms on the roof of the little house at the back of the boat. He said to the steersman—

Белый облокотился обеими руками на крышу домика на корме лодки. Он сказал рулевому:

“We will spend the night in Arsat’s clearing. It is late.”

— Заночуем на вырубке у Арсата. Уже поздно.

The Malay only made a low sound in his throat. He went on looking hard at the river. The white man rested his chin on his crossed arms and looked at the water behind the boat. Far ahead, the river ran straight between two walls of forest. It shone brightly. At the end of it the sun hung low over the water. There was not a cloud near it, and it was too bright to look at. The water shone smoothly, like a long band of metal. On each side of the wide river the forests stood dark and dull. They did not move. They made no sound.

Малаец лишь издал горлом низкий звук. Он продолжал пристально смотреть на реку. Белый опёрся подбородком на скрещённые руки и смотрел на воду за лодкой. Далеко впереди река бежала прямо между двумя стенами леса. Она ярко сияла. В конце её низко над водой висело солнце. Рядом с ним не было ни облачка, и оно было слишком ярким, чтобы на него смотреть. Вода гладко сияла, словно длинная полоса металла. По обе стороны широкой реки стояли леса, тёмные и мрачные. Они не двигались. Они не издавали ни звука.

At the foot of the big, tall trees, low palms grew out of the mud of the bank. Their leaves were huge and heavy. They hung without moving over the brown water, and the water turned slowly in circles below them. The air was completely still. Every tree, every leaf, every branch, every climbing plant and every tiny flower seemed to be under a spell. Nothing could ever move here again.

У подножия больших, высоких деревьев из прибрежного ила росли низкие пальмы. Листья у них были огромные и тяжёлые. Они висели, не шевелясь, над бурой водой, а вода под ними медленно ходила кругами. Воздух был совершенно неподвижен. Каждое дерево, каждый лист, каждая ветвь, каждое вьющееся растение и каждый крошечный цветок казались заколдованными. Ничто здесь уже никогда не могло бы шевельнуться.

Nothing moved on the river but the eight paddles. They rose, flashed in the light and went down together with one splash. The steersman swung his paddle right and left. It made a shining half-circle above his head. The water foamed along the sides of the boat with a soft, confused noise. And the white man’s canoe went up the river. It made a little noise, and the noise died quickly behind it. It seemed to enter the gates of a land where even the memory of movement was gone forever.

Ничто не двигалось на реке, кроме восьми вёсел. Они поднимались, сверкали на свету и разом опускались в воду с одним всплеском. Рулевой взмахивал веслом то вправо, то влево. Оно описывало над его головой сверкающий полукруг. Вода пенилась вдоль бортов лодки с тихим, невнятным шумом. И лодка белого шла вверх по реке. Она издавала небольшой шум, и шум быстро затихал позади неё. Казалось, она входила во врата страны, где даже память о движении ушла навсегда.

The white man turned his back to the setting sun. He looked along the wide end of the river. It was broad and empty. The river turns and wanders for a long way. But for its last three miles it runs straight into the sea, as if the free, open sky calls it. It runs straight to the east—to the east, the home of both light and darkness.

Белый повернулся спиной к заходящему солнцу. Он смотрел вдоль широкого низовья реки. Оно было широким и пустым. Река петляет и блуждает на протяжении долгого пути. Но на последних трёх милях она бежит прямо в море, словно её зовёт свободное открытое небо. Она бежит прямо на восток — на восток, дом и света, и тьмы.

Behind the boat some bird called again and again. Its cry was weak and ugly. The cry went along over the smooth water, but it never reached the other shore. It died on the way, in the breathless silence of the world.

Позади лодки снова и снова кричала какая-то птица. Её крик был слабым и противным. Крик понёсся по гладкой воде, но так и не достиг другого берега. Он замер по пути, в бездыханной тишине мира.

The steersman dug his paddle into the water and held it hard. His arms were stiff, and his body leaned forward. The water made a loud noise. Suddenly the long, straight river seemed to turn around its centre. The forests swung in a half-circle. The low light of sunset touched the side of the canoe like fire. It threw the thin, strange shadows of the men onto the shining river.

Рулевой вонзил весло в воду и изо всех сил держал его. Руки его были напряжены, а тело наклонилось вперёд. Вода громко зашумела. Вдруг длинная прямая река будто повернулась вокруг своей середины. Леса описали полукруг. Низкий свет заката коснулся борта лодки, словно огонь. Он бросил тонкие странные тени людей на сияющую реку.