The Burial of the Rats Крысиные похороны

Leave Paris by the Orleans road and go out through the old city walls. Then turn to the right. You find yourself in a wild place. It does not smell good at all. On every side, in front of you and behind you, rise great heaps of dust and rubbish. They grew there slowly, year after year.

Покиньте Париж по Орлеанской дороге и выйдите за старые городские стены. Потом поверните направо. Вы окажетесь в диком месте. Пахнет там совсем не хорошо. Со всех сторон, впереди и позади вас, высятся огромные кучи мусора и отбросов. Они росли там медленно, год за годом.

Paris has a night life as well as a day life. A visitor comes back to his hotel in the centre of Paris late at night. Or he leaves it early in the morning. Everywhere he passes great waggons that look like iron pots on wheels. They stop at every door. What are they for? When he comes near Montrouge, he can guess—if he did not guess before.

У Парижа есть ночная жизнь, так же как и дневная. Приезжий возвращается в свою гостиницу в центре Парижа поздно ночью. Или покидает её рано утром. Повсюду он проходит мимо огромных повозок, похожих на железные котлы на колёсах. Они останавливаются у каждой двери. Для чего они? Подъезжая к Монружу, приезжий может догадаться — если не догадался раньше.

Every city has its own strange ways. They grow out of its own needs. One of the best-known things in Paris is its rag-pickers. Life in Paris begins at an early hour. In the early morning you can see large wooden boxes in most streets. They stand on the pavement in front of every yard and every narrow street. There is one between every few houses. You can still see such boxes in some American cities, even in parts of New York. Servants, or the people who live in the houses, empty the dust of the last day into them.

У каждого города есть свои странные обычаи. Они вырастают из его собственных нужд. Одно из самых известных явлений Парижа — его тряпичники. Жизнь в Париже начинается в ранний час. Ранним утром на большинстве улиц можно увидеть большие деревянные ящики. Они стоят на тротуаре перед каждым двором и каждой узкой улочкой. Ещё по одному стоит через каждые несколько домов. Такие ящики до сих пор можно увидеть в некоторых американских городах, даже в иных частях Нью-Йорка. Слуги или люди, которые живут в этих домах, высыпают в ящики мусор за прошедший день.

Dirty, hungry-looking men and women come round these boxes. Their tools are simple: a rough bag or basket on the shoulder, and a little rake. With the rake they turn over everything in the dust boxes. They look at every small thing with the greatest care. Whatever they find, they pick it up with their rakes and drop it into their baskets. They do it as easily as a Chinese man uses his chopsticks. When the work is done, they pass on to new boxes and new streets.

Вокруг этих ящиков собираются грязные, голодного вида мужчины и женщины. Орудия у них простые: грубый мешок или корзина на плече и маленькие грабли. Этими граблями они ворошат всё, что есть в мусорных ящиках. Каждую мелочь они осматривают с величайшей тщательностью. Всё, что найдут, они подбирают граблями и бросают в корзины. Они делают это так же легко, как китаец орудует палочками для еды. Когда работа сделана, они уходят дальше, к новым ящикам и новым улицам.

Paris is a city of centralisation: everything in it comes to one centre. And centralisation begins with sorting. First, things of the same kind come together in groups. Then the groups come together too. At last there is one great centre. We see many long arms that go out on every side. They have thousands of small fingers. In the middle rises a great head. It has a clever brain. It has sharp eyes that look on every side, and ears that hear everything. And it has a hungry mouth that swallows everything.

Париж — город централизации: всё в нём сходится к одному центру. А централизация начинается с сортировки. Сначала вещи одного рода собираются в группы. Потом сходятся и сами группы. И наконец остаётся один огромный центр. Мы видим множество длинных рук, которые расходятся во все стороны. На них тысячи маленьких пальцев. Посередине поднимается огромная голова. У неё умный мозг. У неё зоркие глаза, что смотрят во все стороны, и уши, что слышат всё. И у неё голодный рот, который глотает всё.

Other cities are like the birds, the animals and the fish that eat in the usual way. Only Paris is like an octopus. Here centralisation goes as far as it can go, and then further. So Paris really is the octopus. And they are most alike in one strange thing: the stomach, and what it does with its food.

Другие города подобны птицам, зверям и рыбам, которые едят обычным образом. Один только Париж — как осьминог. Здесь централизация заходит так далеко, как только может, и ещё дальше. Так что Париж и вправду осьминог. И больше всего они схожи в одной странной вещи: это желудок и то, что он делает с пищей.