Young Goodman Brown Молодой Браун

Young Goodman Brown came out into the street of Salem village at sunset. But after he stepped over the doorstep, he put his head back inside. He wanted to give his young wife one more kiss before he went. His wife’s name was Faith, and it was a good name for her. She put her pretty head out into the street. The wind played with the pink ribbons of her cap, and she called to Goodman Brown.

Молодой Гудмен Браун вышел на закате на улицу деревни Салем. Но, переступив порог, он просунул голову обратно в дом: он хотел подарить молодой жене ещё один поцелуй перед уходом. Жену его звали Вера, и это имя ей подходило. Она высунула на улицу свою хорошенькую головку. Ветер играл розовыми лентами её чепца, а она звала Гудмена Брауна.

“Dearest heart,” she whispered. Her lips were close to his ear. Her voice was soft and a little sad. “Please don’t start your journey before sunrise. Sleep in your own bed tonight. A woman alone has such dreams and such thoughts! Sometimes she is afraid of herself. Please stay with me this night, dear husband, of all nights in the year.”

— Сердце моё, — прошептала она. Её губы были у самого его уха. Голос у неё был тихий и немного печальный. — Прошу тебя, не пускайся в путь до рассвета. Поспи сегодня ночью в своей постели. У одинокой женщины бывают такие сны и такие мысли! Порой она сама себя боится. Прошу, останься со мной в эту ночь, дорогой муж, — из всех ночей в году.

“My love and my Faith,” said young Goodman Brown. “Of all nights in the year, this one night I must be away from you. It is a journey, as you call it. I must go there and come back again before sunrise. What, my sweet, pretty wife, do you doubt me already? We are only three months married!”

— Любовь моя и Вера моя, — сказал молодой Гудмен Браун. — Из всех ночей в году именно эту одну ночь я должен провести вдали от тебя. Это путь, как ты его называешь. Я должен сходить туда и вернуться обратно до рассвета. Что же, милая моя, хорошенькая жена, ты уже сомневаешься во мне? Мы ведь женаты всего три месяца!

“Then God bless you!” said Faith, with the pink ribbons. “And I hope you find all well when you come back.”

— Тогда храни тебя Бог! — сказала Вера с розовыми лентами. — И я надеюсь, что, вернувшись, ты застанешь всё в порядке.

“Amen!” cried Goodman Brown. “Say your prayers, dear Faith, and go to bed when it gets dark. Then no harm will come to you.”

— Аминь! — воскликнул Гудмен Браун. — Прочти молитвы, милая Вера, и ложись спать, когда стемнеет. Тогда никакой беды с тобой не случится.

So they said goodbye. The young man went on his way. He was about to turn the corner by the meeting-house when he looked back. He saw the head of Faith. She was still looking after him. Her face was sad, in spite of her pink ribbons.

Так они попрощались. Молодой человек пошёл своей дорогой. Он уже собирался свернуть за угол у молитвенного дома, когда оглянулся. Он увидел головку Веры. Она всё ещё смотрела ему вслед. Лицо её было печальным, несмотря на розовые ленты.

“Poor little Faith!” he thought, and his heart hurt. “I am a bad man to leave her on such an errand! And she talks of dreams, too. When she spoke, I thought I saw trouble in her face. It was as if a dream warned her about the work I must do tonight. But no, no. It would kill her to think of it. Well, she’s a blessed angel on earth. After this one night I’ll hold on to her skirts and follow her to heaven.”

— Бедная маленькая Вера! — подумал он, и сердце его заныло. — Дурной же я человек, что оставляю её ради такого дела! И она ведь тоже о снах говорит. Пока она говорила, мне почудилось, что я вижу тревогу на её лице. Как будто сон предупредил её о деле, которое я должен сделать этой ночью. Но нет, нет. Её убила бы одна мысль об этом. Что ж, она благословенный ангел на земле. После этой единственной ночи я ухвачусь за её подол и пойду за ней на небеса.

That was a fine promise for the future. And because of it, Goodman Brown felt free to hurry on to his evil purpose. His road was dark and sad. The darkest trees of the forest grew along it. They stood aside just enough to let the narrow path creep through. Then they closed again behind it. It was as lonely as a place can be. And such a lonely place is strange in one way. The traveller cannot know who is hiding there. Is somebody behind all those trunks, or in the thick branches above his head? So he walks alone, and yet perhaps he is passing through an unseen multitude.

Это было прекрасное обещание на будущее. И из-за этого Гудмен Браун почувствовал себя вправе поспешить к своему злому умыслу. Дорога его была тёмной и унылой. Вдоль неё росли самые тёмные деревья леса. Они расступались ровно настолько, чтобы узкая тропа могла пробраться между ними. Потом они снова смыкались позади неё. Пустыннее места и быть не может. А такое пустынное место в одном отношении странно. Путник не может знать, кто там прячется. Есть ли кто-нибудь за всеми этими стволами или в густых ветвях над его головой? Так что он идёт один и всё же, быть может, проходит сквозь невидимое множество.