An Ingénue of the Sierras Простушка с перевала

We all held our breath as the coach rushed through the half-darkness of Galloper’s Ridge. The coach itself was only a huge, heavy shadow. Its side lamps were out. One passenger on the roof wanted to show everybody how calm he was, so he smoked a cigar. Yuba Bill politely took even that cigar from his lips.

Мы все затаили дыхание, пока дилижанс мчался сквозь полумрак гребня Галлопера. Сам дилижанс был лишь огромной, тяжёлой тенью. Его боковые фонари были потушены. Один пассажир с крыши хотел показать всем, как он спокоен, и потому курил сигару. Юба Билл учтиво вынул у него изо рта даже эту сигару.

There was a reason for all this. People said that the Ramon Martinez gang of “road agents”—robbers of the road—were waiting for us on the second hill. They wanted to watch for our lights on Galloper’s. Then they would know the right moment to stop us in the “brush”—the thick bushes—behind it.

На всё это была причина. Люди говорили, что шайка Рамона Мартинеса, «джентльмены с большой дороги» — дорожные грабители, — поджидает нас на втором холме. Они хотели высмотреть наши фонари на Галлопере. Тогда они знали бы верную минуту, чтобы остановить нас в «зарослях» — густом кустарнике — за ним.

So we had to cross the ridge in the dark and get through the brush before them. Then we were safe. Maybe they would follow us. But they could only run after us, and we were faster.

Поэтому нам надо было перевалить гребень в темноте и проскочить заросли раньше них. Тогда мы были бы в безопасности. Может быть, они пустились бы следом. Но они могли только гнаться за нами, а мы были быстрее.

The huge coach swung from side to side. It rolled, it dropped, it jumped forward. But Bill kept it on the road, and he could not even see that road any more. The Expressman, the express company’s man, sat beside him. “He can feel and smell the road,” the Expressman whispered.

Огромный дилижанс раскачивался из стороны в сторону. Он кренился, проваливался, прыгал вперёд. Но Билл удерживал его на дороге, а ведь он уже и видеть не мог этой дороги. Экспедитор, человек почтовой компании, сидел с ним рядом. «Он может чуять и нюхать дорогу», — прошептал экспедитор.

We knew that at times we hung over the very edge of the mountain. Under that edge the ground fell straight down for a thousand feet, to the tops of the trees below. But we knew that Bill knew it too. We could only half see the heads of the horses. The tight reins pulled them close together. They seemed to cut the darkness like a knife, and Bill’s hard hands held that knife. Even the feet of the six horses now made one soft, far sound, always the same.

Мы знали, что временами нависаем над самым краем горы. Под этим краем земля обрывалась отвесно вниз на тысячу футов, к верхушкам деревьев. Но мы знали, что и Билл это знает. Головы лошадей мы видели лишь наполовину. Натянутые вожжи стягивали их вплотную. Казалось, они режут темноту, как нож, и этот нож держали твёрдые руки Билла. Даже копыта шести лошадей теперь издавали один тихий, далёкий звук, всё один и тот же.

Then we crossed the ridge and rushed into the brush, and there it was blacker still. We did not seem to move any more. Only the night flew past us like a ghost. The horses were gone, as if they ran under black water. Only the top of the coach and the big, stiff back of Yuba Bill stood up above it.

Потом мы перевалили гребень и ворвались в заросли, а там было ещё чернее. Казалось, мы больше не двигались. Только ночь летела мимо нас, словно призрак. Лошади исчезли, будто бежали под чёрной водой. Над ней поднимались только крыша дилижанса да большая, неподвижная спина Юбы Билла.

But even in that terrible moment we did not go slower. It seemed that Bill did not want to guide the coach any more—only to drive it. Or it seemed that other hands, not his, now chose the way for his huge machine.

Но даже в эту страшную минуту мы не сбавили хода. Казалось, Билл уже не хотел править дилижансом — только гнать его. Или же казалось, что путь для его огромной махины выбирают теперь другие руки, не его.

One passenger was not careful. “And what if we meet another coach here?” he whispered. The thought turned us cold. To our great surprise, Bill heard it. To our greater surprise, he answered.

Один пассажир был неосторожен. «А что, если мы встретим здесь другой дилижанс?» — прошептал он. От этой мысли мы похолодели. К нашему великому удивлению, Билл это услышал. К ещё большему нашему удивлению, он ответил.