The New Accelerator Новейший ускоритель

Some men look for a pin and find a guinea. My good friend Professor Gibberne is such a man. I have heard of men of science who aimed at one thing and hit another. But nobody ever missed the mark as widely as he did.

Иные люди ищут булавку, а находят гинею. Мой добрый друг профессор Гибберн — как раз такой человек. Я слышал о людях науки, которые метили в одно, а попали в другое. Но никто ещё не промахивался мимо цели так широко, как он.

This time, and I use no big words here, he has found something that will change human life. And he was only looking for a medicine for tired nerves! He wanted a drink to wake up slow, weary people and make them fit for our busy days.

На этот раз — и я не употребляю здесь громких слов — он нашёл нечто такое, что изменит человеческую жизнь. А искал он всего лишь лекарство для усталых нервов! Он хотел напиток, который разбудит медлительных, усталых людей и сделает их годными для наших хлопотливых дней.

I have tasted the stuff several times now. The best thing I can do is tell you what it did to me. People who look for new sensations have astonishing things in front of them. You will see that soon enough.

Зелье я к нынешнему дню пробовал уже несколько раз. Лучшее, что я могу сделать, — рассказать, как оно на меня подействовало. Тех, кто ищет новых ощущений, впереди ждут поразительные вещи. Вы скоро сами это увидите.

Professor Gibberne is my neighbour in Folkestone, and many people know his name. His picture has been in The Strand Magazine, at several different ages. I think that was late in 1899, but I cannot look it up. I lent that volume to a man, and he has never sent it back.

Профессор Гибберн — мой сосед по Фолкстону, и его имя многим известно. Его портрет в разном возрасте уже появлялся в «Стрэнде». Кажется, это было в конце 1899 года, но справиться я не могу. Я отдал тот том одному человеку, и он так его и не вернул.

Perhaps you remember the face: a high forehead, and very long black eyebrows. They give him a devilish look.

Читатель, быть может, припомнит это лицо: высокий лоб и очень длинные чёрные брови. Они придают ему дьявольский вид.

The western end of the Upper Sandgate Road is full of pleasant little houses. No two of them are alike. His is the odd one. It has high pointed gables, a strange round arch over the door, and a wide window of small panes. He works in the little room behind that window when he is down here.

Западный конец Верхней Сэндгейт-роуд полон приятных маленьких домов. Ни один из них не похож на другой. Его дом — самый чудной. У него высокие островерхие фронтоны, странная круглая арка над дверью и широкое окно из мелких стёкол. Он работает в маленькой комнате за этим окном, когда живёт здесь.

In the evening we have often sat in that room, smoking and talking. He is a great joker, but he also likes to tell me about his work. Some men think better when they talk, and he is one of them. So I have followed the New Accelerator from a very early day.

По вечерам мы часто сидели в той комнате, курили и беседовали. Он изрядный шутник, но любит и рассказывать мне о своей работе. Иные люди лучше думают, когда говорят, и он из таких. Так что за Новейшим ускорителем я следил с самого раннего дня.

Of course he does most of his experiments in Gower Street, not in Folkestone. He has a fine new laboratory there, next to the hospital. He was the first man to use it.

Разумеется, большую часть своих опытов он делает на Гауэр-стрит, а не в Фолкстоне. Там у него прекрасная новая лаборатория рядом с больницей. Он первым ею воспользовался.

Everybody knows—or at least every clever person knows—what Gibberne is famous for. He studies how drugs act on the nerves. Nobody, they tell me, knows more about the drugs that make you sleep or feel no pain.

Всякий знает — или, по крайней мере, всякий умный человек знает, — чем знаменит Гибберн. Он изучает, как лекарства действуют на нервы. Никто, как мне говорили, не знает больше о лекарствах, от которых засыпаешь или не чувствуешь боли.

He is a fine chemist too. The nerve cells of a man are a dark forest full of riddles. Here and there in that forest Gibberne has cut a small clearing and let the light in. Nobody else can walk in those clearings yet, because he has not published his results.

Он к тому же прекрасный химик. Нервные клетки человека — тёмный лес, полный загадок. Кое-где в этом лесу Гибберн прорубил небольшую прогалину и впустил туда свет. Ходить по этим прогалинам пока не может никто другой, потому что своих итогов он не напечатал.