The Open Boat Шлюпка

A true story. What happened to four men from the sunk steamer ‘Commodore’

Правдивая история. Что случилось с четырьмя людьми с затонувшего парохода «Коммодор»

None of them knew the colour of the sky. They looked straight ahead, at the waves that came at them. These waves were dark grey. Their tops were white with foam. All the men knew the colours of the sea.

Никто из них не знал, какого цвета небо. Они смотрели прямо перед собой, на волны, которые шли на них. Волны были тёмно-серые. Верхушки их были белы от пены. Цвета моря все они знали.

The horizon grew narrow. Then it grew wide again. It went down and came up. Along its edge the waves always stood up in points, like rocks.

Горизонт сужался. Потом снова расширялся. Он опускался и поднимался. Вдоль его края волны всё время торчали остриями, как скалы.

A man’s bath at home is often bigger than this boat on the sea. These waves were rudely and wrongly tall. They came up too suddenly. Each white top was a new problem for a small boat.

Ванна у человека дома часто больше, чем эта лодка в море. Волны были грубо и несправедливо высоки. Они вставали слишком внезапно. Каждая белая верхушка была новой задачей для маленькой лодки.

The cook sat low in the bottom of the boat. Six inches of boat side kept him from the ocean, and he watched them with both eyes. His sleeves were rolled up over his fat arms. His vest was open. The two flaps of it hung down as he bent to bail out the water.

Кок сидел низко на дне лодки. Шесть дюймов борта отделяли его от океана, и он смотрел на них во все глаза. Рукава у него были закатаны на толстых руках. Жилет на нём был расстёгнут. Обе полы его болтались, когда он наклонялся вычерпывать воду.

Often he said: “God! That was close.” And every time he said it, he looked east, over the broken sea.

То и дело он говорил: «Боже! Чуть не задело». И всякий раз, сказав это, он смотрел на восток, поверх изломанного моря.

The oiler steered with one of the two oars. Sometimes he lifted himself up quickly. The water ran in over the back, and he had to keep clear of it. The oar was thin and little. It often looked ready to break.

Механик правил одним из двух вёсел. Иногда он быстро приподнимался: вода перехлёстывала через корму, и ему приходилось от неё уворачиваться. Весло было тонкое и небольшое. Часто казалось, что оно вот-вот сломается.

The correspondent pulled at the other oar. He watched the waves. He wondered why he was there.

Корреспондент налегал на другое весло. Он смотрел на волны. Он гадал, зачем он здесь.

The captain was hurt. He lay in the front of the boat. Just now he was deep in a heavy sadness and indifference. It comes, for a time at least, even to the bravest and strongest men.

Капитан был ранен. Он лежал в носу лодки. Сейчас он был погружён в тяжёлую печаль и равнодушие. Приходит это, хотя бы ненадолго, даже к самым храбрым и сильным людям.

The firm fails. The army loses. The ship goes down. Then this sadness comes, and a man cannot keep it out.

Фирма прогорает. Армия проигрывает. Корабль идёт ко дну. И тогда приходит эта печаль, и человеку её не отогнать.

The mind of the master of a ship grows deep into her wood. It does not matter if he had her one day or ten years. And this captain could not forget one picture from the greys of dawn: seven faces turned to him.

Мысли хозяина судна врастают глубоко в его доски. Неважно, командовал он им день или десять лет. И этот капитан не мог забыть одну картину в серых тонах рассвета: семь повёрнутых к нему лиц.

Then the top mast with a white ball on it cut to and fro at the waves. It went low, and lower, and down.

Потом верхняя мачта с белым шаром наверху заметалась туда-сюда над волнами. Она оседала всё ниже и ниже — и ушла вниз.

After that there was something strange in his voice. It was steady, but it was deep with mourning. No speech and no tears can sound like that.

С тех пор в его голосе было что-то странное. Он был ровный, но полный скорби. Ни речь, ни слёзы так звучать не могут.

“A little more south, Billie,” he said.

— Чуть южнее, Билли, — сказал он.

“‘A little more south,’ sir,” said the oiler at the back.

— «Чуть южнее», сэр, — сказал механик на корме.

A seat in this boat was much like a seat on a wild horse. A wild horse, by the way, is not much smaller. The little boat jumped and reared and went down like an animal. Each wave came, and she rose for it. She looked like a horse going at a fence that is far too high.

Сидеть в этой лодке было примерно то же, что сидеть на дикой лошади. Дикая лошадь, кстати, ненамного меньше. Лодочка прыгала, вставала на дыбы и ныряла, как животное. Подходила очередная волна, и лодка поднималась ей навстречу. Она была похожа на лошадь, идущую на непомерно высокий барьер.