The Boarded Window Заколоченное окно

In 1830 a great forest stood a few miles from the place where the city of Cincinnati stands today. It went on and on, and almost nothing broke it. Very few people lived there.

В 1830 году в нескольких милях от того места, где сегодня стоит город Цинциннати, стоял огромный лес. Он тянулся и тянулся, и почти ничто его не прерывало. Людей там жило очень мало.

They were people who lived at the edge of the settled land. They could not stay still. A man cut down trees and built a house that was almost warm and dry. He got what we would call poor today. Then something inside him pushed him on. He left it all and went farther west. There he found new dangers and new hunger. There he worked to win back the small comforts that he gave up himself.

Это были люди, что жили на краю заселённых земель. Они не могли усидеть на месте. Человек срубал деревья и строил дом, который был почти тёплым и почти сухим. Он получал то, что сегодня мы назвали бы бедностью. Потом что-то внутри него гнало его дальше. Он оставлял всё и уходил дальше на запад. Там он находил новые опасности и новый голод. И там он работал, чтобы вернуть себе те малые удобства, от которых сам же и отказался.

Many of these people were already gone. They went to settlements farther off. But one man stayed, and he was one of the first who ever came there.

Многие из этих людей уже ушли — в поселения подальше. Но один человек остался, и он был из тех, кто пришёл сюда первым.

He lived alone in a house of logs. The great forest stood on every side. The forest was dark and silent, and the man seemed to be a part of it. Nobody ever saw him smile. Nobody ever heard him say a word that was not needed.

Он жил один в бревенчатой хижине. Огромный лес стоял со всех сторон. Лес был тёмен и безмолвен, и человек словно был его частью. Никто никогда не видел, чтобы он улыбнулся. Никто никогда не слышал, чтобы он сказал слово, в котором не было нужды.

He wanted little. He gave animal skins for what he needed in the town by the river. He grew nothing on his land. The land was his if he asked for it: nobody else wanted it.

Хотел он немногого. Он отдавал звериные шкуры за то, что было ему нужно, в городке на реке. На своей земле он не растил ничего. Земля была его, стоило только попросить: больше её никто не хотел.

There were signs of an “improvement”—ground where the trees were cut down. A few acres round the house were open once. The old stumps still stood there, half hidden under young trees. The forest was quietly repairing the work of the ax. It seems that the man once wished to be a farmer. Then the wish burned low, went out and left only ashes.

Были следы «расчистки» — земля, где деревья срубили. Несколько акров вокруг хижины были когда-то открыты. Старые пни всё ещё стояли там, наполовину скрытые молодыми деревьями: лес тихо залечивал работу топора. Кажется, человек этот когда-то хотел стать фермером. Потом желание горело слабо, угасло и оставило один пепел.

The little log house had a chimney of sticks. Its roof was made of flat pieces of wood. Long poles lay across them to hold them down. Clay was pushed into the gaps between the logs. The house had one door, and straight in front of the door there was a window.

У маленькой бревенчатой хижины была труба из жердей. Крыша её была сделана из плоских деревянных дощечек, и поперёк них лежали длинные жерди, чтобы прижимать их. Глину вдавливали в щели между брёвнами. У хижины была одна дверь, и прямо перед дверью было окно.

But it was boarded up. Nobody could remember a time when it was not. And nobody knew why it was closed. It was not that the man hated light and air. Sometimes a hunter passed that lonely place. Then he often saw the man who lived alone. He sat in the sun on his doorstep, when heaven gave him some sun.

Но оно было заколочено досками. Никто не помнил времени, когда бы оно таким не было. И никто не знал, почему оно закрыто. Дело было не в том, что человек ненавидел свет и воздух: иногда мимо этого глухого места проходил охотник и часто видел человека, который жил один. Тот сидел на солнце у себя на пороге, когда небо посылало ему немного солнца.

I think there are few people alive today who ever knew the secret of that window. But I am one of them, as you will see.

Думается мне, немногие из живущих ныне знали тайну того окна. Но я из их числа, как вы сейчас увидите.

People said his name was Murlock. He looked seventy. He was about fifty. Something besides the years had a hand in making him old.

Звали его, говорят, Мурлок. Выглядел он на семьдесят, на деле около пятидесяти. К его старению приложило руку что-то ещё, кроме лет.