Solid Objects Твёрдые предметы

The beach was a wide half circle. Only one thing moved on it, one small black spot. It came nearer to the old fishing boat on the sand. Only its ribs were left, like bones. Now the black of the spot looked thin in places. So it became clear that this spot had four legs. Moment by moment it became clearer still. The spot was two young men.

Пляж был широким полукругом. Только одно двигалось на нём, одно маленькое чёрное пятно. Оно приближалось к старой рыбачьей лодке на песке. От неё остались только рёбра, как кости. Теперь чернота пятна местами казалась редкой. Так стало ясно, что у пятна четыре ноги. С каждым мгновением становилось ещё яснее. Пятном были двое молодых людей.

They were only two dark shapes against the sand. But even so, there was life in them, and no mistake. The two bodies moved a little nearer to each other and a little away again. The movement was small, but it was full of energy. It showed that an angry argument was coming out of the tiny mouths of the little round heads.

Это были лишь два тёмных очертания на фоне песка. Но даже так в них была жизнь, и это несомненно. Два тела немного сближались и снова немного расходились. Движение было небольшим, но полным энергии. Оно показывало, что из крошечных ртов маленьких круглых голов исходит сердитый спор.

From nearer, a walking stick on the right-hand side showed the same thing. It jumped forward again and again. This walking stick on the right-hand side, next to the waves, cut long straight lines in the sand. “You mean to tell me… You actually believe…” it seemed to say.

Вблизи то же самое показывала трость справа. Она снова и снова прыгала вперёд. Эта трость справа, со стороны волн, прочерчивала на песке длинные прямые линии. «Ты хочешь сказать… Ты в самом деле веришь…» — казалось, говорила она.

“Politics be damned!” The words came clearly from the body on the left-hand side. At the same moment the two speakers became clearer and clearer. Now there were mouths, noses and little moustaches. There were caps, rough boots and thick coats.

— К чёрту политику! — Слова отчётливо донеслись от тела слева. В то же мгновение двое говоривших стали видны всё яснее и яснее. Теперь были видны рты, носы и усики. Были видны кепки, грубые башмаки и толстые куртки.

The smoke of their pipes went up into the air. There was sea and there were hills of sand for miles and miles. And nothing in all that place was so solid, so living, so hard and so red as these two bodies.

Дым их трубок поднимался в воздух. На мили и мили было море и были песчаные холмы. И во всём этом месте не было ничего столь же твёрдого, живого, крепкого и красного, как эти два тела.

They threw themselves down by the six ribs of the black fishing boat. You know how the body seems to shake itself free after an argument. It seems to say sorry for getting so excited. It throws itself down and lies there, soft and easy. It is ready for something new. It will take the first thing that it finds.

Они бросились наземь у шести рёбер чёрной рыбачьей лодки. Знаете, как после спора тело словно стряхивает его с себя. Оно словно извиняется за то, что так разволновалось. Оно бросается наземь и лежит, мягкое и непринуждённое. Оно готово к чему-то новому. Оно возьмёт первое, что найдёт.

Charles cut at the beach with his stick for half a mile or so. Now he began throwing flat pieces of stone so that they jumped across the water. And John, the one who cried “Politics be damned!” began to push his fingers down, down, into the sand.

Чарльз полмили или около того полосовал пляж своей тростью. Теперь он принялся бросать плоские куски камня так, чтобы они прыгали по воде. А Джон, тот, кто воскликнул «К чёрту политику!», начал погружать пальцы вглубь, вглубь, в песок.

His hand went further and further down. He had to pull his sleeve a little higher. As the hand went down, his eyes changed. The eyes of grown people are deep and difficult to read. Thought and many years of life stand behind them. Now all that went away. Only the clear outside was left. It showed nothing but wonder. The eyes of young children are like that. No doubt his hand in the sand had something to do with it.

Его рука уходила вглубь всё дальше и дальше. Ему пришлось поддёрнуть рукав немного выше. Пока рука уходила вглубь, его глаза менялись. Глаза взрослых людей глубоки, и их трудно прочесть. За ними стоят мысль и многие годы жизни. Теперь всё это ушло. Осталась только ясная поверхность. Она не выражала ничего, кроме удивления. Таковы глаза маленьких детей. Без сомнения, его рука в песке имела к этому какое-то отношение.