Araby Аравия

North Richmond Street was blind, a dead end. It was a quiet street except at the hour when the Christian Brothers’ School set the boys free. An empty house of two storeys stood at the blind end. It stood by itself on a square piece of ground. The other houses knew about the decent lives inside them. They gazed at one another with calm brown faces.

Норт-Ричмонд-стрит была глухой улицей, тупиком. Улица была тихой, кроме того часа, когда школа Христианских братьев отпускала мальчиков. В глухом конце стоял пустой дом в два этажа, особняком, на квадратном участке земли. Остальные дома знали, какая порядочная жизнь идёт в их стенах, и глядели друг на друга спокойными коричневыми лицами.

The man who lived in our house before us was a priest. He died in the back room. All the rooms smelled old and stale. The small room behind the kitchen was full of old useless papers.

Человек, который жил в нашем доме до нас, был священником. Он умер в задней комнате. Во всех комнатах пахло старым и затхлым. Маленькая комната за кухней была полна старых ненужных бумаг.

Among them I found a few old books with paper covers. Their pages were curled and damp. There was The Abbot, by Walter Scott, The Devout Communicant and The Memoirs of Vidocq. I liked the last one best because its pages were yellow.

Среди них я нашёл несколько старых книжек в бумажных обложках, со скрученными и отсыревшими страницами. Там были «Аббат» Вальтера Скотта, «Благочестивый причастник» и «Записки Видока». Больше всего мне нравилась последняя, потому что страницы у неё были жёлтые.

There was a wild garden behind the house. It had an apple-tree in the middle and a few untidy bushes. Under one of them I found the dead man’s rusty bicycle-pump. He was a very generous priest. When he died, he left all his money to charities and the furniture of his house to his sister.

За домом был запущенный сад. В нём росли яблоня посередине и несколько неухоженных кустов. Под одним из них я нашёл ржавый велосипедный насос покойного. Он был очень щедрым священником. Когда он умер, он оставил все свои деньги на благотворительность, а мебель из дома — сестре.

Winter came, and the days grew short. It was evening before we even finished our dinners. When we met in the street, the houses looked grey and sad. The piece of sky above us was violet, and its colour changed all the time. The street lamps lifted their weak lanterns up towards it. The cold air bit us. We played until our bodies were hot. Our shouts echoed in the silent street. Our play took us through the dark muddy lanes behind the houses. The rough boys from the cottages waited for us there. We ran to the back doors of the dark wet gardens, where the rubbish smelled. We ran to the dark stables. There a coachman brushed the horse or shook music from its harness.

Пришла зима, и дни стали короткими. Не успевали мы даже пообедать, как наступал вечер. Когда мы встречались на улице, дома казались серыми и унылыми. Клочок неба над нами был фиолетовым, и его цвет всё время менялся, а уличные фонари поднимали к нему свои слабые огни. Холодный воздух щипал нас. Мы играли, пока наши тела не становились горячими. Наши крики отдавались эхом на безмолвной улице. Игра уводила нас по тёмным грязным переулкам за домами. Там нас поджидали буйные мальчишки из лачуг. Мы бежали к задним дверям тёмных мокрых садов, где пахло мусором. Мы бежали к тёмным конюшням. Там кучер чистил лошадь щёткой или вытряхивал музыку из её сбруи.

When we returned to the street, light from the kitchen windows filled the little yards in front of the houses. Sometimes we saw my uncle turning the corner. Then we hid in the shadow. We waited there until he was safely inside the house.

Когда мы возвращались на улицу, свет из кухонных окон заливал дворики перед домами. Иногда мы видели, как мой дядя поворачивает из-за угла. Тогда мы прятались в тени и ждали там, пока он благополучно не оказывался в доме.

Sometimes Mangan’s sister came out on the doorstep. She called her brother in to his tea. We watched her from our shadow. She looked up and down the street. We waited. Would she stay or go in? If she stayed, we left our shadow. There was nothing else to do, so we walked up to Mangan’s steps. She was waiting for us. We could see her figure in the light from the half-open door. Her brother always teased her before he did what she said. I stood by the railings and looked at her. Her dress swung when she moved. The soft rope of her hair went from side to side.

Иногда сестра Мангана выходила на крыльцо и звала брата домой к чаю. Мы смотрели на неё из своей тени, а она оглядывала улицу из конца в конец. Мы ждали. Останется она или уйдёт в дом? Если она оставалась, мы выходили из своей тени. Делать было нечего, и мы шли к крыльцу Мангана. Она ждала нас. Мы видели её фигуру в свете из приоткрытой двери. Брат всегда поддразнивал её, прежде чем сделать, как она сказала. Я стоял у ограды и смотрел на неё. Когда она двигалась, её платье покачивалось. Мягкий жгут её волос качался из стороны в сторону.