Eveline Эвелин

She sat at the window and watched the evening come into the avenue. Her head rested against the window curtains, and she could smell the dusty cloth. She was tired.

Она сидела у окна и смотрела, как вечер входит на улицу. Голова её прислонилась к занавеске на окне, и она чувствовала запах пыльной ткани. Она устала.

Few people passed. The man from the last house passed on his way home. She heard his footsteps, loud on the pavement and then crunching on the path in front of the new red houses.

Прохожих было мало. Прошёл по дороге домой человек из последнего дома. Она слышала, как его шаги громко звучали на тротуаре, а потом хрустели по дорожке перед новыми красными домами.

Once there used to be a field there. They used to play in it every evening with other people’s children. Then a man from Belfast bought the field and built houses in it. They were not like their little brown houses. They were bright brick houses with shining roofs.

Когда-то там было поле. Они каждый вечер играли на нём с чужими детьми. Потом человек из Белфаста купил это поле и построил на нём дома. Они были не такие, как их маленькие коричневые дома. Это были яркие кирпичные дома с блестящими крышами.

The children of the avenue used to play together in that field. The Devines came, and the Waters, and the Dunns, and little Keogh, the lame boy. She and her brothers and sisters played there too. But Ernest never played: he was too grown up. Her father often used to chase them out of the field with his thick stick. But little Keogh usually used to keep watch, and he called out when he saw her father coming.

Дети с их улицы играли на этом поле все вместе. Приходили Дивайны, и Уотерсы, и Данны, и маленький Кио, хромой мальчик. Она и её братья и сёстры тоже там играли. Но Эрнест никогда не играл: он был уже слишком взрослый. Отец часто, бывало, прогонял их с поля своей толстой палкой. Но маленький Кио обычно стоял на стрёме и кричал, когда видел, что идёт её отец.

Still, it seemed to her that they were rather happy then. Her father was not so bad then, and her mother was alive. That was a long time ago. She and her brothers and sisters were all grown up. Her mother was dead. Tizzie Dunn was dead, too, and the Waters were back in England. Everything changes. Now she was going to go away like the others, to leave her home.

И всё же ей казалось, что тогда они были довольно счастливы. Отец тогда был ещё не так плох, и мать была жива. Это было давно. Она и её братья и сёстры все уже выросли. Мать умерла. Тиззи Данн тоже умерла, а Уотерсы вернулись в Англию. Всё меняется. Теперь и она собиралась уехать, как другие, покинуть свой дом.

Home! She looked round the room at all the things she knew so well. She dusted them once a week, year after year. Where on earth did all the dust come from? Perhaps she would never see those things again. She never dreamed of leaving them.

Дом! Она обвела взглядом комнату, все вещи, которые так хорошо знала. Она вытирала с них пыль раз в неделю, год за годом. Откуда только берётся вся эта пыль? Может быть, она больше никогда не увидит эти вещи. Она никогда и не думала их оставить.

But in all those years she never learned the name of the priest in the old yellow photograph. It hung on the wall above the broken harmonium. Beside it was a coloured picture of the promises made to Blessed Margaret Mary Alacoque. The priest was a school friend of her father. When her father showed the photograph to a visitor, he always said the same few words:

Но за все эти годы она так и не узнала, как звали священника на старой жёлтой фотографии. Фотография висела на стене над сломанной фисгармонией. Рядом с ней была цветная картинка с обещаниями, данными блаженной Маргарите Марии Алакок. Священник был школьным товарищем отца. Когда отец показывал фотографию гостю, он всегда говорил одни и те же несколько слов:

“He is in Melbourne now.”

— Он сейчас в Мельбурне.

She agreed to go away, to leave her home. Was that wise? She tried to think about each side of the question. In her home she had a roof and food, anyway. She had the people she knew all her life around her.

Она согласилась уехать, покинуть свой дом. Разумно ли это? Она попыталась обдумать всё за и против. Дома у неё, как-никак, были крыша над головой и еда. Рядом были люди, которых она знала всю жизнь.