The Cop and the Anthem Фараон и хорал

On his bench in Madison Square Soapy moved uneasily. Wild geese cry high in the night sky. Women without fur coats become kind to their husbands. And Soapy moves uneasily on his bench in the park. When these things happen, you may know that winter is near.

На своей скамейке в Мэдисон-сквер Сопи беспокойно заворочался. Дикие гуси кричат высоко в ночном небе. Женщины без шуб становятся ласковы к мужьям. И Сопи беспокойно ворочается на своей скамейке в парке. Когда всё это происходит, знайте: зима совсем близко.

A dead leaf fell into Soapy’s lap. That was Jack Frost’s visiting card. Jack is kind to the regular guests of Madison Square. He always tells them in good time about his yearly visit.

Сухой лист упал Сопи на колени. Это была визитная карточка Деда Мороза. Дед Мороз добр к постоянным гостям Мэдисон-сквер. Он всегда заранее предупреждает их о своём ежегодном визите.

At the corners of four streets he gives his card to the North Wind. The North Wind is the servant of the great house of All Outdoors. And so the people of that house can get ready.

На углу четырёх улиц он вручает свою карточку Северному ветру. Северный ветер — слуга большого дома Под Открытым Небом. И тогда люди этого дома могут приготовиться.

Soapy’s mind came to understand an important fact. The time was here. He must now become a committee of one man. He must make plans against the cruel cold that was coming. And so he moved uneasily on his bench.

Ум Сопи осознал один важный факт. Время пришло. Теперь он должен стать комитетом из одного человека и строить планы против жестоких холодов, которые приближались. И потому он беспокойно заворочался на своей скамейке.

The winter plans of Soapy were not the grandest. In them there were no ships on the Mediterranean and no warm Southern seas. Three months on the Island was what his soul wanted. Three months of sure food and bed and good company, safe from the cold wind and the policemen. To Soapy, nothing in the world was finer.

Зимние планы Сопи были не из самых роскошных. В них не было ни кораблей на Средиземном море, ни тёплых южных морей. Три месяца на Острове — вот чего хотела его душа. Три месяца верной еды и постели в хорошем обществе, в безопасности от холодного ветра и полицейских. Для Сопи ничего на свете не было лучше.

For years the friendly Blackwell’s on the Island was his winter quarters. Luckier New Yorkers bought tickets to Palm Beach and the Riviera every winter. In the same way, Soapy made his simple plans for his yearly journey to the Island. And now the time was here.

Уже много лет гостеприимный Блэквелл на Острове был его зимней квартирой. Более удачливые ньюйоркцы каждую зиму покупали билеты в Палм-Бич и на Ривьеру, и точно так же Сопи строил свои простые планы на ежегодное путешествие на Остров. И вот время пришло.

Last night he slept on his bench near the fountain in the old square. Three Sunday newspapers covered him: one under his coat, one around his ankles and one over his lap. But they did not keep out the cold. So now the Island stood big in Soapy’s mind.

Прошлой ночью он спал на своей скамейке у фонтана в старом сквере. Три воскресные газеты укрывали его: одна под пальто, одна вокруг лодыжек и одна на коленях. Но от холода они не защищали. Так что теперь Остров встал в сознании Сопи во весь рост.

He did not think much of the help that the city gave its poor in the name of charity. In Soapy’s opinion, the Law was kinder than Charity. There were many places that the city and the charities kept. A man could go from one to the next without end. In each he could get a bed and food for a simple life.

Он был невысокого мнения о помощи, которую город давал своим беднякам во имя благотворительности. По мнению Сопи, Закон был милостивее Благотворительности. Было много заведений, которые содержали город и благотворительные общества, и можно было без конца ходить из одного в следующее. В каждом он мог получить постель и еду для простой жизни.

But Soapy had a proud spirit. For a man like him, the gifts of charity come with a price. If you do not pay in money, you must pay in shame for every gift. Every bed of charity has its price: a bath. Every loaf of bread has its price too: many questions about your private life.

Но у Сопи был гордый дух. Для такого человека, как он, дары благотворительности имеют свою цену. Если не платишь деньгами, приходится платить стыдом за каждый подарок. У каждой постели от благотворительности есть своя цена — ванна. И у каждой краюхи хлеба тоже есть своя цена — множество вопросов о твоей частной жизни.