The Garden-Party Праздник в саду

And the weather was perfect after all. You could not order a better day for a garden-party. No wind, warm air, and a sky without a cloud. Only the blue was covered with a light gold mist, as it sometimes is in early summer.

И погода всё-таки выдалась чудесная. Лучшего дня для праздника в саду и не закажешь. Ни ветра, тёплый воздух и небо без единого облачка. Только синева была подёрнута дымкой светлого золота, как бывает иногда в начале лета.

The gardener was up from first light. He cut the grass and swept the lawns. Now the grass and the dark flat spots where the daisy plants grew seemed to shine.

Садовник был на ногах с первым светом. Он косил траву и подметал лужайки. И теперь трава и тёмные плоские пятна на месте маргариток словно блестели.

And the roses! You could not help feeling that the roses understood. They are the only flowers that people notice at garden-parties. They are the only flowers that everybody knows. Hundreds of them, yes, really hundreds, opened in a single night. The green bushes bent down low, as if angels came to them in the night.

А розы! Невольно чувствуешь, что розы и сами понимают. Это единственные цветы, которые замечают на праздниках в саду. Единственные цветы, которые все наверняка знают. Сотни, да, буквально сотни распустились за одну ночь. Зелёные кусты склонились низко, словно ангелы приходили к ним ночью.

Breakfast was not over yet when the men came to put up the big tent.

Завтрак ещё не кончился, а рабочие уже пришли ставить шатёр.

“Where do you want the big tent, mother?”

— Куда ставить шатёр, мама?

“My dear child, it is no use asking me. This year I am going to leave everything to you children. Forget that I am your mother. Treat me like a guest.”

— Деточка, меня спрашивать без толку. В этом году я собираюсь всё оставить на вас, детей. Забудьте, что я ваша мать. Считайте меня гостьей.

But Meg could not possibly go out to the men. She washed her hair before breakfast. Now she sat and drank her coffee, with a green cloth round her head. A dark wet curl lay on each cheek. Jose, the butterfly, always came down in a silk skirt and a light jacket.

Но Мег никак не могла выйти к рабочим. Она вымыла голову перед завтраком. И теперь она сидела над своим кофе, с зелёным платком на голове. На каждой щеке лежала тёмная мокрая прядь. А Джоз, бабочка, всегда спускалась к завтраку в шёлковой юбке и лёгкой кофточке.

“You will have to go, Laura. You are the artistic one.”

— Придётся идти тебе, Лаура. Ты у нас с художественным вкусом.

Away Laura flew, still holding her piece of bread-and-butter. It is so nice to have a reason for eating out of doors. And she loved arranging things. She always felt that she could do it much better than anybody else.

И Лаура полетела, так и не выпустив свой кусок хлеба с маслом. До чего приятно, когда есть повод поесть на воздухе. Да и потом, она любила всё устраивать. Ей всегда казалось, что у неё это выходит куда лучше, чем у кого угодно другого.

Four men in shirt-sleeves stood together on the garden path. They carried poles with rolls of cloth on them, and big bags of tools on their backs. They looked very grand.

Четверо рабочих в одних рубашках стояли кучкой на садовой дорожке. Они несли шесты со свёртками парусины, а за спиной у них висели большие сумки с инструментом. Вид у них был очень внушительный.

Now Laura wished that she was not holding that piece of bread-and-butter. But there was nowhere to put it, and she could not throw it away. She went red in the face. She tried to look serious, and even a little short-sighted, as she came up to them.

Теперь Лауре хотелось, чтобы у неё в руке не было этого куска хлеба с маслом. Но положить его было некуда, а выбросить она никак не могла. Она покраснела. Подходя к ним, она постаралась принять строгий и даже чуточку близорукий вид.

“Good morning,” she said, in her mother’s voice. But it sounded so false that she felt ashamed, and she stammered like a little girl. “Oh—er—have you come—is it about the big tent?”

— Доброе утро, — сказала она голосом матери. Но вышло так фальшиво, что ей стало стыдно, и она залепетала, как маленькая девочка. «Ой… э-э… вы пришли… это насчёт шатра?»

“That’s right, miss,” said the tallest of the men, a long thin fellow with freckles. He shifted his bag of tools, pushed back his straw hat and smiled down at her. “That’s about it.”

— Верно, мисс, — сказал самый высокий из них, долговязый худой парень с веснушками. Он передвинул сумку с инструментом, сдвинул на затылок соломенную шляпу и улыбнулся ей сверху вниз. — Оно самое.