The Stranger Чужой

To the little crowd on the wharf it seemed that she would never move again. There the ship lay, immense and still, on the grey water. Small waves ran over it. A loop of smoke hung above her. An immense flock of gulls screamed and dived for the food thrown from the back of the ship.

Маленькой толпе на причале казалось, что она уже никогда не сдвинется с места. Вон лежала громада — необъятная и неподвижная, на серой воде. По ней бежали мелкие волны. Виток дыма висел над ней. Необъятная стая чаек кричала и ныряла за едой, которую бросали с кормы.

You could just see tiny couples walking about. They were little flies walking up and down a dish on a grey tablecloth. Other flies were everywhere at the edge. Now a patch of white showed on the lower deck: the cook’s apron, or the stewardess. Now a tiny black spider ran up the ladder to the bridge.

Едва можно было разглядеть крошечные парочки, которые прохаживались. Это были мушки, снующие по блюду на серой скатерти. Другие мушки были повсюду у края. Вот на нижней палубе показалось белое пятно — фартук повара или стюардесса. Вот крошечный чёрный паучок взбежал по трапу на мостик.

At the front of the crowd a strong middle-aged man walked up and down. He was dressed well and warmly: a grey overcoat and a dark felt hat. He played with his folded umbrella as he walked.

Впереди толпы крепкий человек средних лет расхаживал взад и вперёд. Одет он был хорошо и тепло: серое пальто и тёмная фетровая шляпа. На ходу он вертел в руке сложенный зонт.

He seemed to be the leader of the little crowd on the wharf. At the same time he kept them all together. He was half sheep-dog, half shepherd.

Он словно был вожаком этой маленькой толпы на причале. И в то же время держал их всех вместе. Он был наполовину овчарка, наполовину пастух.

But what a fool he was—what a fool! He did not think of bringing field-glasses. Not one of them had a pair of glasses.

Какой же он дурак — какой дурак! Он и не подумал взять полевой бинокль. Ни у кого из них не нашлось бинокля.

“Strange thing, Mr. Scott, that none of us thought of glasses. We could wake them up a bit with glasses. We could even send them a signal. Don’t be afraid to land. Natives are friendly. Or: A welcome is waiting for you. All is forgiven. What? Eh?”

— Странное дело, мистер Скотт: никто из нас не подумал о бинокле. С биноклем мы могли бы их немного расшевелить. Могли бы даже послать им сигнал. „Высаживайтесь смело. Туземцы дружелюбны.“ Или: „Вас ждёт радушный приём. Всё прощено.“ Что? А?

Mr. Hammond looked quickly round at everybody on the wharf. His look was nervous and yet friendly and open. He looked at the old men by the gangways too. All of them knew that Mrs. Hammond was on that boat. He was so excited that he never thought it could be different. Such a wonderful thing must mean something to them too. It warmed his heart towards them.

Мистер Хэммонд быстро оглядел всех на причале. Взгляд у него был нервный и при этом дружелюбный и доверчивый. Посмотрел он и на тех стариков у сходней. Все они знали, что миссис Хэммонд на этом пароходе. Он был так взволнован, что ему и в голову не приходило, что может быть иначе. Такая чудесная вещь должна что-то значить и для них тоже. От этого сердце его теплело к ним.

They were, he decided, as good a crowd of people—— Those old men by the gangways, too: fine old men. What chests—by Jove! He pushed out his own chest, put his thick-gloved hands into his pockets and rocked from heel to toe.

Они были, решил он, до чего хороший народ… И те старики у сходней тоже — славные старики. Вот это грудь, ей-богу! Он расправил свою, сунул руки в толстых перчатках в карманы и покачался с пятки на носок.

“Yes, my wife has been in Europe for the last ten months. She was staying with our eldest girl, who married last year. I brought her up here myself, as far as Crawford. So I thought I should come and fetch her back. Yes, yes, yes.” The sharp grey eyes grew narrow again. They searched the motionless ship, quickly and anxiously. Again he unbuttoned his overcoat. Out came the thin yellow watch again. For the hundredth time he made his calculation.

— Да, моя жена пробыла в Европе последние десять месяцев. Она гостила у нашей старшей дочери, которая вышла замуж в прошлом году. Я сам привёз её сюда, до самого Кроуфорда. Вот я и подумал, что надо мне съездить и забрать её обратно. Да, да, да. Проницательные серые глаза снова сузились. Они торопливо, тревожно обшарили неподвижный пароход. Он снова расстегнул пальто. Снова появились тонкие жёлтые часы. В сотый раз он произвёл подсчёт.