Man-Size in Marble Мраморные в человеческий рост

Every word of this story is as true as despair, but I do not expect people to believe it. These days people want a “rational explanation” before they can believe anything. So let me give you the “rational explanation” at once. Many people know the story of my life’s tragedy. Most of them like this explanation best. They say that we were “under a delusion,” Laura and I, on that 31st of October. So, they say, we only imagined it all. And this makes the whole thing easy to believe. The reader will hear my story too. Then he can judge whether this is really an “explanation,” and in what way it is “rational.” There were three people in this story: Laura and I and another man. The other man still lives. He can tell you that even the hardest part of my story is true.

Каждое слово этой истории правдиво, как отчаяние, но я не жду, что мне поверят. В наши дни люди требуют «рационального объяснения», прежде чем чему-нибудь поверить. Так позвольте мне сразу дать вам это «рациональное объяснение». Многие люди знают историю трагедии моей жизни, и большинству из них это объяснение нравится больше всего. Говорят, что мы с Лаурой в тот день, 31 октября, стали «жертвами обмана чувств». Значит, говорят они, мы всё это только вообразили, и тогда во всё дело легко поверить. Читатель тоже услышит мою историю. Тогда он сможет судить, действительно ли это «объяснение» и в каком смысле оно «рационально». В этой истории участвовали трое: Лаура, я и ещё один человек. Третий жив до сих пор. Он может сказать вам, что даже самая невероятная часть моей истории — правда.

All my life I never had enough money for the most ordinary things—good paints, books, and money for cabs. When we married, we knew one thing quite well. We could only live by “strict punctuality and attention to business.” In those days I painted, and Laura wrote. We felt sure that together we could earn enough money to live.

Всю жизнь мне не хватало денег на самые обычные вещи — хорошие краски, книги и извозчиков. Когда мы поженились, одно мы знали прекрасно: прожить мы могли лишь благодаря «строгой пунктуальности и прилежанию в делах». В те дни я писал картины, а Лаура писала, и мы были уверены, что вместе сумеем заработать достаточно денег на жизнь.

We could not even think of living in town. So we went to look for a cottage in the country. We wanted it to be clean and pretty at the same time. But these two things very rarely meet in one cottage. For a long time we found nothing. We tried advertisements. We looked at many houses, but most of them were neither clean nor pretty. When a cottage had good drains, it was always ugly and shaped like a tea box. And when we found a porch with roses over it, it was always bad inside.

О жизни в городе мы не могли даже и думать, поэтому отправились искать коттедж за городом. Нам хотелось, чтобы он был одновременно и чистым, и красивым. Но эти два качества очень редко встречаются в одном коттедже, и долгое время мы ничего не находили. Мы пробовали давать объявления. Мы осмотрели много домов, но большинство из них не были ни чистыми, ни красивыми. Если у коттеджа была хорошая канализация, он непременно оказывался уродливым, а формой напоминал чайную коробку. А если нам попадалось крыльцо, увитое розами, внутри дом непременно оказывался плохим.

The house-agents talked and talked. We saw the unhealthy houses and the ugly ones. We said no to every one of them. In the end our heads were full of fog. Then came our wedding morning. I do not think that either of us knew the difference between a house and a haystack. But then we went away on our honeymoon, far from friends and house-agents. Our heads became clear again. And when at last we saw a pretty cottage, we knew it at once.

Агенты по продаже домов всё говорили и говорили. Мы видели нездоровые дома и уродливые и отказывались от каждого из них. В конце концов головы наши были совсем в тумане. Потом настало утро нашей свадьбы, и, думаю, тогда ни один из нас не знал разницы между домом и стогом сена. Но потом мы уехали в медовый месяц, подальше от друзей и агентов, и головы у нас снова прояснились. И когда мы наконец увидели хорошенький коттедж, мы сразу его узнали.

It was at Brenzett—a little village on a hill, across from the southern marshes. We were staying in a village by the sea. One day we went to Brenzett to see the church. Two fields from the church we found this cottage. It stood all by itself, about two miles from the village.

Это было в Бренцетте — маленькой деревне на холме, напротив южных болот. Мы тогда жили в деревне у моря, и однажды мы поехали в Бренцетт посмотреть церковь. Через два поля от церкви мы нашли этот коттедж. Он стоял совсем особняком, милях в двух от деревни.