The Shadow Тень

This is not a nicely rounded off ghost story, and it explains nothing. I can see no reason why any of it happened. But that is no reason not to tell it. You have surely noticed one thing. All the real ghost stories that you ever come close to are like this: no explanation, no logic. Here is the story.

Это не гладко закруглённая история о привидениях, и она ничего не объясняет. Я не вижу никакой причины, почему хоть что-то из этого случилось. Но это не причина её не рассказывать. Вы наверняка замечали одну вещь. Все настоящие истории о привидениях, с какими вам доводилось столкнуться близко, именно таковы: ни объяснения, ни логики. Вот эта история.

There were three of us—and another. But at the Christmas Dance she fainted suddenly during the second extra dance. They put her to bed in the dressing-room. That was a small room next to the bedroom that we three shared.

Нас было трое — и ещё одна. Но на рождественском балу она вдруг упала в обморок во время второго добавочного танца. Её уложили в постель в гардеробной. Это была маленькая комната рядом со спальней, которую делили мы трое.

It was one of those merry old-fashioned dances where nearly everybody stays the night. The big country house was as full as it could be. Guests slept on sofas, on small beds, and even on the floor. Some of the young men, I believe, even slept on the great dining table.

Это был один из тех весёлых старомодных балов, когда почти все остаются ночевать. Большой загородный дом был полон до отказа. Гости спали на диванах, на маленьких кроватях и даже на полу. Кое-кто из молодых людей, кажется, даже спал на большом обеденном столе.

First we talked about the young men we danced with, as girls do. Then the Manor House grew very still. We heard only the whisper of the wind in the cedar trees. We heard their lean fingers on our windows. We felt very safe in our bright room, with its candles and its fire. So we dared to talk of ghosts. And we did not believe in ghosts one bit—we all said so.

Сначала мы поговорили о молодых людях, с которыми мы танцевали, как это делают девушки. Потом господский дом совсем затих. Мы слышали только шёпот ветра в кедрах. Мы слышали их худые пальцы на наших окнах. Мы чувствовали себя в полной безопасности в нашей светлой комнате, с её свечами и огнём в камине. И мы отважились заговорить о привидениях. А мы в привидения ни капельки не верили — так сказали мы все.

We told the story of the ghost coach and the story of the terribly strange bed. We told about the lady in the old silk dress, and about the house in Berkeley Square.

Мы рассказали историю о карете-призраке и историю о до ужаса странной кровати. Мы рассказали о даме в старинном шёлковом платье и о доме на Беркли-сквер.

Not one of us believed in ghosts. But then a knock came at our door. It was a quiet knock, but there was no mistake about it. And my heart, at least, seemed to jump into my throat and stop my breath.

Ни одна из нас не верила в привидения. Но тут в дверь к нам раздался стук. Это был тихий стук, но ошибки быть не могло. И моё сердце, по крайней мере, словно подпрыгнуло к горлу и перехватило мне дыхание.

“Who’s there?” said the youngest of us. She stretched her lean neck towards the door. It opened slowly. Then we waited. I give you my word: that moment is still one of the least brave of my life.

— Кто там? — сказала младшая из нас. Она вытянула худую шею к двери. Дверь медленно открылась. Потом мы ждали. Даю вам слово: этот миг до сих пор остаётся одним из самых робких в моей жизни.

Almost at once the door opened fully, and Miss Eastwich looked in at us. She was my aunt’s housekeeper. She was also my aunt’s companion and helped with everything.

Почти сразу же дверь открылась настежь, и к нам заглянула мисс Иствич. Она была экономкой моей тёти. Ещё она была компаньонкой моей тёти и помогала во всём.

We all said “Come in,” but she stood there. At all normal hours she was the most silent woman I have ever known. She stood and looked at us, and shook a little. So did we. In those days nobody warmed corridors with hot pipes. The air from the door was sharp and cold.

Мы все сказали: «Войдите», но она так и осталась стоять в дверях. В обычное время это была самая молчаливая женщина из всех, кого я знала. Она стояла, смотрела на нас и слегка дрожала. Дрожали и мы. В те времена никто не обогревал коридоры горячими трубами. Воздух, шедший от двери, был резкий и холодный.

“I saw your light,” she said at last. “I thought it was late for you to be up—after all this dancing. I thought perhaps—” She looked towards the door of the dressing-room.

— Я увидела у вас свет, — сказала она наконец. — Я подумала, что вам поздно не спать — после всех этих танцев. Я подумала, может быть… — Она посмотрела на дверь гардеробной.